Языковые приключения русских в Чехии, Болгарии и Словении уже стали притчей во языцех. Уличные надписи вроде «Cerstvy chleb» («черствы хлэб»), «Pozor, deti!», «Pozor sleva», «Devki darom» и т.д. изрядно веселят носителей русского, украинского и белорусского языков, и причина тому языковые превратности истории, которые присвоили однокоренным словам из западнославянской и восточнославянской групп языков различные, а порой и прямо противоположные лексические значения. Čerstvý (черствы) – переводится с чешского как «свежий», pozor – как «внимание», uroda – «красавица», voňavka (вонявка) – «духи», úžasný (ужасны)- «изумительный, потрясающий», zapominat (запоминат) – «забывать»… 

Ежегодно профессиональное международное жюри рассматривает более трехсот реализованных проектов в области дизайна и архитектуры в номинациях: «Архитектура», «Мода», «Транспорт», «Цифровое оборудование», «Графика», «Мебель». В шорт-лист попадает около 100 претендентов, в финал выходят только 7! Design of the Year – это ринг, где ведущие архитектурные и дизайнерские бюро могут оказаться на одной ступени с талантливыми новичками, как это и случилось в нынешнем году.

Мы оставим в покое улиток и лягушачьи лапки, за которое французы получили прозвище «лягушатников», потому что в их повседневном кулинарном укладе найдется и без того десяток другой странностей и курьезов.

О немцах, живущих в Аргентине, обычно вспоминают в свете истории Второй мировой войны и судьбы скрывшихся нацистских преступников. Однако в реальных цифрах пополнение аргентинской немецкой диаспоры в послевоенное время было относительно невелико. Некоторые источники называют цифру всего лишь в 12 тысяч переселенцев, а это капля в море, если учесть, что сегодня аргентинцы немецкого происхождения - третья по численности этническая группа в стране (после испанцев и итальянцев). Одних лишь потомков поволжских немцев здесь насчитывается более двух миллионов. 

"Кутуз да коклюшки - балахонские игрушки!"­ – так любили приговаривать в начале XIX века в Нижегородской губернии. «Кутуз» - станок для плетения кружев, мягкий валик, к которому крепились по намеченному рисунку булавки, «коклюшки» - точеные палочки с утолщением на одном конце и шейкой с пуговкой для намотки ниток на другом. Эти два нехитрых инструмента, попавших в Россию из Западной Европы, прославили древний приволжский город Балахну как крупнейший российский центр кружевоплетения XVIII-XIX столетия, и определили судьбу тысячи мещанок и крестьянок местного уезда: к  началу ХХ столетия промысел охватывал 225 сёл Нижегородской губернии и задействовал более двух тысяч мастериц.